Abstract
<jats:p>Проблема воли и произвольности и сейчас и в прошлые столетия являлась частью вопроса понимания природы человека. Суть его в следующем: «Насколько человек детерминирован в своем поведении, а значит и какую меру ответственности за свое поведение он может нести?». Согласно В.С. Степину, развитие науки с момента ее возникновения прошло 3 этапа в своем развитии: классический, неклассический и постнеклассический. В данной статье рассматриваются проблема воли и произвольности с постнеклассических позиций рациональности на основе анализа более ранних моделей в социально-историческом контексте развития России. В развитии представлений о воле и произвольности можно выделить 4 этапа: донаучный, досоветский, советский и постсоветский. Первый из них характеризуется рассмотрение проблемы воли в богословском дискурсе. Второй сосредотачивается на проблеме природы воли и детерминизма поведения человека. В третьем этапе акцент рассмотрения воли сместился на формирование произвольности и воли, а также их значение в деятельности человека и его развитии. Воля и произвольность в эти этапы развития рассматривались в тесной связи с интересами государства. На четвертом этапе исследования воли и произвольности уже не связывались с вопросами идеологии и политики. Воля и произвольность стали научной проблемой. С позиции постнеклассической рациональности воля предстает как психофизиологическое явление. Сложная организация головного мозга у человека обуславливает большее разнообразие вариантов осуществления действия в ответ на стимул. Разнообразие вариантов действий в ответ на характеристики окружающей среды ограничивается возможностями самого организма человека (амплитуда и скорость движения), целесообразностью действия и потребностными состояниями человека. Когда количество вариантов действия оптимально для обработки сознанием, то человек субъективно это интерпретирует как произвольное и свободной действие. Если же количество вариантов недостаточно, или их избыточное количество, тогда вступают в действие механизмы волевой регуляции через возможности центрального торможения.</jats:p> <jats:p>The issue of will and voluntariness has been part of the understanding of human nature, both now and in past centuries. Its essence is this: To what extent is a person determined in their behavior, and therefore, what degree of responsibility can they bear for it? According to V.S. Stepin, the development of science since its inception has gone through three stages: classical, non-classical and post-non-classical. This article examines the problem of will and voluntariness from the post-non-classical standpoint of rationality based on the analysis of earlier models in the socio-historical context of Russia's development. In the development of ideas about will and voluntariness, four stages can be distinguished: pre-scientific, pre-Soviet, Soviet, and post-Soviet. The first of these is characterized by the examination of the problem of will in theological discourse. The second focuses on the nature of will and the determinism of human behavior. In the third stage, the focus of the will shifted to the formation of voluntariness and will, as well as their significance in human activity and development. During these stages of development, will and voluntariness were considered in close connection with the interests of the state. In the fourth stage, research on will and volition was no longer linked to questions of ideology and politics. Will and voluntariness became scientific problems. From the perspective of post-classical rationality, will emerges as a psychophysiological phenomenon. The complex organization of the human brain allows for a greater variety of options for performing an action in response to a stimulus. The variety of options for action in response to environmental characteristics is limited by the capabilities of the human body itself (amplitude and speed of movement), the appropriateness of the action and the needs of the person. When the number of action options is optimal for conscious processing, a person subjectively interprets this as voluntary and free action. If the number of options is insufficient or excessive, then volitional regulation mechanisms come into play through the capabilities of central inhibition.</jats:p>