Abstract
<jats:p>В 1930-е гг. М.А. Гуковский (1898–1971) создал концепцию, согласно которой Леонардо да Винчи (1452–1519) заложил основу современного научного мировоззрения. Одним из ключевых факторов, определившим уникальность деятельности ученого, было его положение в обществе эпохи Возрождения. Гуковский характеризовал социальное положение винчианца так же, как В.И. Ленин (1870–1924) описывал положение интеллигенции – промежуточного слоя между буржуазией и пролетариатом. Автор статьи предполагает, что это было связано со стремлением Гуковского создать такой образ Леонардо, с которым могла бы ассоциировать себя научная интеллигенция 1930-х гг., участвующая в модернизации СССР. В 1940–1960-е гг. Гуковский адаптировал гипотезу к новым обстоятельствам. В эпоху позднего сталинизма с помощью образа Леонардо он подчеркивал историческую значимость научно-техниче-ской интеллигенции, а в оттепель и первые годы застоя рисовал винчианца, художника и ученого, как идеал для интеллигенции 1960-х гг., для которой спор «физиков» и «лириков» был одним из лейтмотивов общественной жизни. Автор статьи приходит к выводу, что перемены в образе Леонардо да Винчи в трудах Гуковского свидетельствуют о тенденциях к нормализации гуманитарных исследований по окончании сталинской эпохи. В сталинскую эпоху учёные-гуманитарии работали, ориентируясь на запросы власти, а в эпоху оттепели и далее — и на запросы общества.</jats:p> <jats:p>In the 1930s, the soviet historian M.A. Gukovsky (1898–1971) developed a concept that linked Leonardo da Vinci’s (1452–1519) technical pursuits to the modern scientific worldview. One of the key factors determining the uniqueness of the scientist's activity was his state within Renaissance society. The description of the Vincian’s social position was similar to V.I. Lenin’s (1870–1924) definition of the intelligentsia as an intermediate stratum between the bourgeoisie and the proletariat. The author of the article suggests that Gukovsky tried to create an image of Leonardo da Vinci that resonated with the USSR’s scientific intelligentsia during the modernization in the 1930s. During the 1940s and 1960s, Gukovsky adapted this idea to changing circumstances. In late Stalin’s era, he used the concept to emphasize the historical significance of scientific and technical intelligentsia, while in the thaw and early stagnation, da Vinci became an ideal for the 1960s intelligentsia amidst "physicists" and "lyricists" debate. These changes in Gukovsky's portrayal of da Vinci reflect the normalization of humanitarian research and a shift from state-centric to societal-focused historiography after the Stalin era.</jats:p>